Такое нужное сотрудничество. Статья размещена в журнале ФСИН России №10 2017.

В апреле 2017 года к работе приступили члены нового, четвертого состава Общественной наблюдательной комиссии по контролю за соблюдением прав граждан в местах принудительного содержания Смоленской области. Сменился и председатель ОНК – по закону он не может возглавлять комиссию более трех созывов. А именно столько во главе этого общественного формирования проработал Леонид Андреевич Соловьев. В течение восьми лет под его бессменным руководством Общественная наблюдательная комиссия Смоленской области делала первые шаги, развивалась и зарекомендовывала себя как действенный инструмент осуществления общественного контроля за местами принудительного содержания граждан. За плечами этого человека огромный опыт работы, о которой мы сегодня и попросили его рассказать.

- Леонид Андреевич, давайте вспомним, как все начиналось…

- Как и любое новое дело – непросто. У нас не было самого необходимого для работы, в первую очередь – помещения. Плюс, со временем обозначились серьезные разногласия в самом составе комиссии, причиной которых стал один из ее членов, затеявших, что называется, «свою игру». Все это, к сожалению, дошло до Общественной палаты России, которая и приняла решение заменить тогдашнего председателя ОНК, предложив эту должность мне.

Так решился вопрос с помещением – местом расположения комиссии стал филиал Московского института государственного управления и права в Смоленской области, который я возглавляю. Здесь есть и зал для проведения совещаний, и телекоммуникационные средства, необходимые для организации нормальной работы, рассмотрения жалоб и возможность непосредственно общаться с теми, кто к нам обращается. Немаловажно, что в своей работе мы активно использовали Общественную приемную Общественного совета при УМВД России по Смоленской области, куда поступали обращения граждан, а также юридическую клинику института, в рамках которой все обращения рассматривались профессурой вместе со студентами.

 - Что было самым сложным на первом этапе организации деятельности?

- Найти контакт с прокуратурой региона. Сотрудники прокуратуры не воспринимали нас как серьезную организацию, считая, что контролировать деятельность силовых ведомств могут только они, имея об общественном контроле весьма слабое представление. В некотором роде это была профессиональная ревность. Приходилось объяснять, что контроль - наша общая функция. И те учреждения, где содержатся граждане, мы тоже можем и должны проверять.

 - Как формировался новый созыв?

- Мы старались действовать таким образом, чтобы в новый состав Комиссии не попали люди, преследовавшие личную выгоду или желающие посеять разлад внутри ОНК и возбудить недоверие общества к ее деятельности.

Ранее у нас уже был прецедент, когда в состав ОНК пытался попасть бывший осужденный за преступление, связанное с половой неприкосновенностью. Тогда о такой тщательной проверке как сейчас не приходилось и мечтать. Теперь каждый кандидат проходит согласование сначала Общественной палатой на уровне региона, а затем и всей страны. Даже из тех, кого предлагали для нового созыва мы, действующие на тот момент члены ОНК, в окончательный состав комиссии прошли не все. Это говорит о том, что подход к формированию Общественных наблюдательных комиссий в регионах сейчас очень серьезный.

Конечно, для человека это общественная нагрузка, трата времени, сил, эмоций. Подбирая кандидатуры в новый состав, мы старались, во-первых, чтобы костяк комиссии все-таки остался, а во-вторых, чтобы пришли люди, которые будут продолжать наше дело. Среди них есть профессора, доктора наук, профессиональные юристы, видные общественные деятели, священник. Помимо этого, важно было, чтобы адрес и все контакты комиссии остались прежними, к которым люди уже привыкли за столько лет. Поэтому я и рекомендовал на пост нового председателя своего коллегу - профессора Игоря Артуровича Уварова. А я, как бывший председатель, буду ему всемерно помогать не наступать на наши грабли, обучить новый состав и поскорее включиться в активную работу.

Общественная палата, беря на себя функцию согласовательного органа, безусловно, заинтересована в том, чтобы соблюдалось действующее законодательство в сфере осуществления общественного контроля, чтобы  силовые структуры не препятствовали работе членов ОНК в местах принудительного содержания граждан. И вы знаете, у нас никогда не было конфликтов ни с руководством этих учреждений, ни с руководством федеральных органов исполнительной власти, в ведении которых они находятся. Дело в том, что мы никогда специально не старались выискать в работе учреждения какие-то изъяны, искусственно раздуть это, выйти на конфликт с силовыми структурами. Наоборот, мы совместно пытались помочь лицам, оказавшимся в трудной ситуации. Фотографии членов ОНК,  координаты, по которым к нам можно обратиться, всегда были в общем доступе для осужденных. И когда мы приезжали с проверкой в то или иное учреждение УФСИН России по Смоленской области, там всегда знали, кто именно приехал, и что к нам можно свободно обратиться. Все это говорит о доступности тем людям, которые находятся в местах лишения свободы и их родственникам.

Более того, в свою работу мы привнесли и некоторые новшества.

 - Например?

- Вы знаете, мне, как практику, всегда интересны новые формы работы. Например, когда мы посещали колонии-поселения, я просил, чтобы представители регионального УМВД тоже присутствовали при этом посещении. Почему это важно? Ведь там содержатся не только их бывшие подопечные, но и будущие, поскольку это люди, которые выйдут на свободу и станут проживать или работать на их участке либо окажутся под административным надзором полиции. Точно также и сотрудников системы исполнения наказаний я приглашал в изоляторы временного содержания, чтобы наладить более тесный контакт между ведомствами, чтобы они лучше понимали друг друга. И вы знаете, такая работа была интересна и полезна обеим сторонам.

Как-то я был на одной из коллегий ФСИН России и слышал, что у некоторых руководителей в регионах не сложились взаимоотношения с ОНК. Для меня это странно слышать. Выступая как приглашенный гость на коллегиях УФСИН России по Смоленской области, я всегда отмечаю, что у нас налажен контакт, что мы не препятствуем работе друг друга, решая общие задачи.

 - Многие правозащитники обвиняют ОНК в ангажированности, большом количество бывших сотрудников правоохранительных органов, говоря о том, что это препятствует объективному подходу к общественному контролю.

- Я бы не согласился с этим мнением по одной простой причине. Люди, которые прослужили многие годы в этих силовых структурах, как никто другой разбираются в тонкостях их функционирования. Я, к примеру, до мелочей знаю всю структуру МВД, к тому же, еще когда я учился в Высшей школе милиции, мне приходилось посещать исправительные учреждения. Затем, став сотрудником уголовного розыска, я познакомился с работой следственных изоляторов. Я знаю эту работу, мне интересно, как развивается система исполнения наказания, как осуществляется содержание граждан в этих учреждениях сейчас.

И я вам скажу, что сегодня мы видим очень большие изменения в лучшую сторону.  Это касается не только условий содержания осужденных или несения службы сотрудниками, хотя и это немаловажный фактор. Но и, в который раз повторюсь, появившейся открытости институтам гражданского общества, средствам массовой информации, общественному контролю.

Так вот, все это мне как полковнику милиции в отставке хорошо видно, я могу судить о некоторых вещах, сравнивая то, что есть сейчас с тем, что было раньше. Но среди членов ОНК все-таки подавляющее большинство - сугубо гражданские люди, представители различных общественных организаций, для которых поездки в такие учреждения происходят впервые. Их мнение крайне важно для нас, бывших силовиков, потому что они способны посмотреть на работу исправительного учреждения свежим взглядом, заметить то, чему мы порой не придаем особого значения. Вместе с тем, они также смотрят, чтобы у нас не было даже попыток встать на сторону начальника колонии там, где он объективно не прав, чтобы мы в едином мнении старались донести до руководства имеющиеся нарушения в условиях содержания, ущемлении тех или иных прав и свобод спецконтингента. Считаю, это предпосылкой того, что наш авторитет как независимого общественного формирования неизменно повышался. Поэтому, говорить о том, что в ОНК совсем не должно быть представителей силовых структур - неправильно.

Кстати, об ангажированности. Почему обвинения в ангажированности столь однобоки? Немало примеров, когда приходят гражданские лица, заинтересованные в реализации своих интересов посредством ОНК. С этим мы тоже столкнулись в своей деятельности - нас пытались спровоцировать на конфликт с исправительным учреждением, оказывали давление с помощью прессы и других общественных деятелей. И все это для того, чтобы мы в итоге делали то, что им нужно. Но ни я, ни члены тех составов ОНК, которые я возглавлял, никогда не шли у кого-то на поводу, если видели, что этот путь неверный.

Лишним подтверждением тому стала полученная в прошлошлом году Общественной наблюдательной комиссией Смоленской области благодарность от Общественной палаты РФ за активную работу по развитию институтов гражданского общества в Смоленской области.

 - Игорь Артурович Уваров уже просил у Вас совета по новому направлению деятельности?

- Первым решением, которое мы приняли после избрания его председателем нового состава ОНК, было вместе выехать в какой-либо из райцентров, где имеется и изолятор временного содержания, и исправительное учреждение. Чтобы этот выезд был максимально результативен. Пока что комиссия, состав которой обновился практически наполовину, только знакомится с новыми функциями. В свою очередь, я всегда готов помочь им и советом, и практической помощью.

В целом, хочу сказать, что новый состав комиссии будет стараться поддерживать тот авторитет у общественности, который был заработан на протяжении последних лет, ну и самое главное - сохранение контакта с руководством правоохранительных структур.

Мне очень приятно, что на первом совещании нового состава ОНК присутствовал непосредственно начальник смоленского УФСИН, сказавший в наш адрес добрые слова. Алексей Борисович Баранов - человек, который четко понимает свои задачи как руководителя пенитенциарного ведомства и болеет за свое дело. Но, в то же время, он доверяет ОНК и всегда готов к диалогу.

 - Не усмотрит ли новый председатель ОНК в такой опеке с Вашей стороны ограничение его самостоятельности?

- Уверен, что нет. Кроме того, в исправительные колонии и следственные изоляторы я теперь не смогу беспрепятсвенно пройти, поэтому там он будет совершенно самостоятелен. Но я думаю, что и он, и члены комиссии довольны, что есть такая возможность. Потому что поначалу им будет непросто, знаю по себе.

 - Впервые в состав ОНК включен священнослужитель. Какова его функция?

- У нас много верующих среди тех, кто находится в местах лишения свободы. Мы давно обратили на это внимание. Поэтому включение священника в состав ОНК более чем обосновано. Если он будет участвовать в приеме, это повысит степень доверия к комиссии и сможет помочь тем гражданам, котоорые по той или иной причине не могут обратиться со своим вопросом к остальным членам ОНК. Ведь священник располагает к себе, ему можно открыть душу, даже посоветоваться по тем или иным житейским вопросам.

 - Что Вы потеряли и что приобрели с уходом с поста председателя ОНК?

- Лишился, прежде всего, общения с руководством УФСИН России по Смоленской области, с его сотрудниками, к которым всегда тепло относился и уважал их труд. Но зато теперь я смогу больше времени отдавать работе в Общественном совете при УМВД России по Смоленской области, профессиональной и научной деятельности. Да и просто наконец-то появилось свободное время.

 - Будете ли вы баллотироваться через три года в новый состав Общественной наблюдательной комиссии?

- Пока сложно говорить. Это будет зависеть не в последнюю очередь от моего здоровья. Хотя, это только кажется, что времени об этом подумать впереди еще много, три года пролетят очень быстро. Вот, восемь лет прошло - я даже не заметил как.

Все же, моя работа не закончилась на том, что я как председатель ОНК сдал бразды правления. Как председатель Общественного совета при УМВД я могу посещать изоляторы временого содержания, центры несовершеннолетних, центры содержания иностранных граждан, проверять их, если поступят какие-то сигналы. Ведь работа эта очень интересная, связана с юриспруденцией. А мне как ученому это всегда может помочь держать себя, как говорится, в тонусе. Я чувствую в себе силы и желание работать. Но, если и вернусь, то только как член комиссии.

 - Леонид Андреевич, оглядываясь на свою работу в ОНК, Вы можете сказать, в чем, по-вашему, смысл этого формирования?

- В первую очередь, это контакт общественности и силовых структур, формирование взаимопонимания и взаимоуважения друг к другу.

Вот почему я искренне желаю новому составу продолжить эту хорошую традицию, не искать конфликта с прокуратурой и силовиками, находить общий язык с Уполномоченным по правам человека в Смоленской области, чтобы работа по защите прав и свобод граждан проводилась совместно. Хотелось бы, чтобы они так же трепетно относились к тем жалобам и обращениям, которые поступают в адрес ОНК, понимали те трудности, которые возникают у людей, волею судьбы попавших в местах принудительного содержания. Это, наверное, самое главное.

 Беседовала Валентина Солодчук (пресс-служба УФСИН России по Смоленской области).

 ДЛЯ СПРАВКИ:

Соловьёв Леонид Андреевич - директор Филиала Московского института государственного управления и права в Смоленской области, председатель Общественного совета при УМВД России по Смоленской области, кандидат юридических наук, профессор, почетный сотрудник МВД РФ, полковник милиции в отставке.

Член Российской криминологической ассоциации, член Ученого совета Российской академии юридических наук. Опубликовал более 50 работ, из них 2 монографии, 1 учебник, 2 учебных пособия.

Награжден орденом Почета, медалью «За отличную службу по охране общественного порядка», медалью Республики Польша, ведомственными и юбилейными медалями, медалью Русской Православной Церкви Святого благоверного князя Даниила Московского.